1.

Как говорилось ранее, 'лэмби были по большей части из народа тэлэри, и главными из них были эльфы Валариандэ, на западе Средиземья. Самым известным среди них был эльф, которого сначала звали Тиндо (Thindo), Серебристо-серый, брат Ольвэ, но теперь он зовется Тиндаколло (Тинголом на языке Дориата) (ХLII).

При дворах Тиндаколло валарин был известен, ибо Мэльйанна была из аинур; но его использовали только король и королева и немногие из их двора*(1). Ибо языком Валариандэ была речь эльдарин тэлэрианских илькорини, будучи языком тех, кто в конце концов не поплыл с Улмо*(2) (XXXII).

2.

Налтариэль, дочь Арафинвэ, как уже было сказано, жила с Мэльйанной и была ей дорога*(3). И временами они говорили вместе о Валинорэ и блаженстве старины; но за темный час смерти Древ Налтариэль не уходила, а всегда молчала.

И однажды, в 66-м году Солнца, Мэльйанна сказала*(4):

— Есть какое-то горе, которое лежит на тебе и твоем роде. Я вижу его в тебе, но все остальное скрыто от меня; ибо ни взглядом, ни мыслью не могу я постигнуть ничего, что прошло или проходит на Западе: тень лежит на всей Земле Амана и простирается далеко за Море*(5). Неужели ты не хочешь… Почему ты не хочешь сказать мне больше?

— Потому, что то горе прошло, — ответила Налтариэль, — и я бы оставила ту радость, которую здесь не тревожит память. И, может быть, впереди горестей еще достаточно, хотя надежда все еще может казаться яркой*(6). (LXI)

Тогда Мэльйанна посмотрела ей в глаза и сказала:

— Я не верю, что нолдор пришли как посланники Валар, как было сказано вначале*(7): хотя они и явились в самый час нашей нужды*(8). Ибо вот! они никогда не говорят о Валар*(9), и их высокие владыки не приносили никаких посланий Тиндаколло, ни от Манвэ, ни от Улмо, ни даже от Ольвэ, брата короля, и его собственного народа, который отправился за Море. По какой причине, Налтариэль, высокий народ нолдор приехали как изгнанники*(10) из Амана? Или какое зло лежит на сыновьях Фэанаро, что они столь надменны и беспощадны*(11)? Разве я не близка к истине? (LXI)

— Близка, госпожа, — ответила Налтариэль, за исключением того, что мы не были изгнаны, но пришли по собственной воле и против воли Валар*(12). И через великую опасность и вопреки Валар мы пришли для этой цели, чтобы отомстить Моринготто, или… и вернуть то, что он украл*(13).

Затем Налтариэль рассказала Мельйанне о Сильмариллах и об убийстве короля Финвэ. Но она по-прежнему не сказала ни слова о Клятве, ни об Убийстве Родичей, ни о сожжении кораблей*(14).

— Теперь ты многое мне рассказала, и, однако, еще большее я усматриваю. Темноту, которую ты хотела бы набросить на долгий путь из Тириона, но я вижу там зло, о котором Тиндаколло должен знать, чтобы руководствоваться этим знанием.

— Возможно, — сказала Налтариэль, — но не от меня*(15) (LXI).

3.

И Мэльйанна больше не говорила об этих вещах с Налтариэль; но она рассказала королю Тиндаколло все, что она слышала о Сильмариллах*(16).

— Это великая тема, — сказала она, — действительно более великая, чем понимают сами нолдор. Ибо се! Свет Амана и судьба Арды лежат теперь запертые в этих вещах*(17), творении Фэанаро, которого больше нет. Я предсказываю, что их не вернет никакая сила эльдар; и мир будет разрушен в грядущих битвах, прежде чем они будут вырваны у Моринготто*(18). Смотрите же! Они [Сильмарилли] убили Фэанаро (и многих других, я полагаю); но первой из смертей, которую они принесли и еще принесут, была смерть твоего друга Финвэ. Моринготто убил его, прежде чем бежал из Амана*(19) (LXI).

Тогда Тиндаколло некоторое время молчал от горя и предчувствия*(20); а затем сказал:

— Теперь я, наконец, понимаю приход нолдор с Запада, которому я много удивлялся раньше. Не для помощи нам они пришли (разве что случайно); тех, кто остался в Средиземье, Валар предоставят самим себе, до величайшей нужды. Для мести и возмещения своей потери пришли нолдор. Но тем надежнее они будут как союзники против Моринготто, с которым теперь нельзя думать, что они когда-либо заключат договор*(21).

И Мэльйанна ответила:

— Истинно по этим причинам они пришли; но также и по другим. Берегись сыновей Фэанаро! Тень гнева Валар лежит на них*(22); и я чувствую, что они творили зло, как в Амане, так и среди своих собственных родичей. Горе, но убаюканное, лежит между принцами нолдор*(23) (LXI).

И Тиндаколло сказал:

— Что мне до этого? О Фэанаро я слышал только сообщения, которые делают его поистине великим. О его сыновьях я слышу мало, что мне нравится; однако они, вероятно, окажутся самыми смертельными врагами нашего врага*(24).

— Их слова и их советы будут иметь два острия*(25), — сказала Мэльйанна; и после этого они больше не говорили об этом (LXI).

4.

Не прошло много времени, как в 67-м году П.Э. среди тиндар начали шепотом передаваться истории о деяниях нолдор до того, как они пришли в Нолдолондэ. Откуда пришли эти слухи, теперь ясно (хотя тогда это было не так), и, как можно подумать, злая правда была усилена и отравлена ложью. Моринготто выбрал тиндар для этого первого нападения своей злобы, потому что они не знали его и все еще были неосторожны и доверяли словам*(26). Поэтому Кириамо, услышав эти темные истории, был обеспокоен. Он был мудр и быстро понял, что, правдивы они или ложны, эти истории были распространены в это время со злобой; но злоба, как он считал, исходила от принцев нолдор из-за зависти их Домов*(27). Поэтому Кириамо отправил послов к Тиндаколло, чтобы рассказать все, что он услышал (LXI).

И случилось так, что в то время сыновья Арафинвэ снова были гостями Тиндаколло, ибо они желали увидеть свою сестру Налтариэль. Тогда Тиндаколло, будучи сильно задет, обратился в гневе к Инглору, говоря:

— Дурно ты сделал мне, родич, скрыв от меня столь великие дела. Ибо вот! Я узнал обо всех злых делах нолдор*(28).

Но Инглор ответил:

— Что дурного я сделал тебе, лорд? Или какое злое дело совершили нолдор во всем твоем королевстве, чтобы огорчить тебя? Ни против твоего королевства, ни против кого-либо из твоего народа они не замышляли зла и не творили зла (LXI).

— Я поражаюсь тебе, сын Эарвэн, — сказал Тиндаколло, — что ты пришел ко двору своего родственника, будучи пойманным с обагренными руками от убийства родичей твоей матери, и при этом ничего не сказал в защиту и не просил прощения!

И Инглор был глубоко встревожен, но молчал, ибо не мог защитить себя, кроме как выдвинув обвинения против других принцев нолдор*(29); а этого он не хотел делать перед Тиндаколло.

Но в сердце Ангарато снова с горечью нахлынуло воспоминание о словах Кранистира, и нолдо воскликнул:

— Лорд, я не знаю, ни какую ложь ты слышал, ни откуда. Но мы пришли не с обогренными руками. Без вины мы вышли, разве что по глупости, чтобы слушать слова свирепого Фэанаро; и стали как народ, опьяненный вином, и так же недолго длилось наше опьянение. Никакого зла мы не совершили на нашем пути, но сами потерпели великое зло. И простили его. За что мы названы тебе сплетниками и изменниками нолдор*(30). Необоснованно, как ты знаешь, ибо мы из верности молчали перед тобой, и тем заслужили твой гнев. Но теперь эти обвинения больше не будут терпеться, и ты узнаешь правду *(31) (LXI).

Затем он с горечью заговорил против сыновей Фэанаро, повествуя о крови в Альквалондэ и о Роке Мандоса, и о сожжении кораблей в Лосгар*(32).

— Почему должны мы, выдержавшие Скрежещущий Лед, носить имена убийц и предателей? — воскликнул он*(33) (LXI).

— И все же, тень Мандоса лежит на вас тоже, — сказала Мэльйанна*(34). Но Тиндаколло долго молчал, прежде чем заговорить:

— Уйдите сейчас, — сказал он — Ибо мое сердце в печали и смятении*(35). Позже вы можете вернуться, если захотите. Ибо я не закрою свои двери когда-либо*(36) перед вами, мои родичи, которые были пойманы в ловушку зла, которому вы не помогали. С Нолофинвэ и его народом я также буду хранить дружбу, ибо они горько искупили такое зло, какое совершили. И в нашей ненависти к Силе, причинившей все это горе, наши печали будут потеряны*(37) (LXI). Но слушайте вот что! Никогда больше в моих ушах не будет слышен язык тех, кто убивал мой народ в Альквалондэ! *(38) И во всем моем пределе этот язык не будет открыто звучать, пока длится моя власть. Все тиндар услышат мой приказ, чтобы они также не говорили на языке нолдор и не отвечали на него*(39). И все те, кто использует его, будут считаться убийцами родичей и нераскаявшимися предателями родичей*(40) (LXI).

Тогда сыновья Арафинвэ покинули Хумэфэлйар с тяжелым сердцем, понимая, каким образом слова Мандоса когда-либо станут правдой, 'и проклятие, которое навлек на себя Фэанаро, омрачит все, что было сделано после (LXI), и что никто из нолдор, последовавших за Фэанаро, не сможет избежать тени, что лежала на его Доме*(41).

И случилось так, как сказал Тиндаколло; ибо тиндар услышали его слово, и с тех пор по всему Валариандэ они отвергли язык нолдор и избегали тех, кто говорил на нем вслух; но Возвратившиеся приняли язык тиндарин во всех своих повседневных делах (за исключением Ондолиндэ, где нолдор жили, не смешиваясь с тиндар, но это было еще скрыто), и на Высоком наречии Запада говорили только владыки нолдор между собой, однако квэнйа всегда жил как язык преданий, где бы ни обитали нолдор*(42) (LXI).

5.

Но есть и другой рассказ о том, как Тиндаколло узнал о произошедшем в Альквалондэ*(43):

— Может быть, — сказала Галадриэль, — но не от меня. И, будучи смущенной и вспомнив внезапно с гневом слова Карнистира, она сказала, прежде чем успела сдержать свой язык. — Ибо дети Арафинвэ уже обвиняются в сплетничестве и измене своим сородичам. Но мы, по крайней мере, были невиновны и сами страдали от зла.

И Мэльйанна больше не говорила об этом с Налтариэль*(44) (LXI).

Примечания.

*(1) В оригинале сказано «Мэльйанна была из Валар». Как мы понимаем, это неточность внутреннего автора, но точно так же неточностью внутреннего автора была фраза о том, что при дворе Эльвэ был известен валарин — скорее о нем слышали и, видимо, диалект Лэстанорэ отличался от тиндарина севера и юга в том числе тем, что на лэстанорский оказал повторное влияние валарин — первый раз влияние было оказано Оромэ у Куивиэнэн. Так же сомнительно, что Эльвэ и немногие из его двора говорили на валарине — как многократно говорилось (в том числе Пэнголодом, автором «Серых Анналов», из которых взят данный абзац.), никто из эльфов, кроме Фэанаро не изучил валарин достаточно глубоко. И даже ванйар, жившие при Валар не говорили на валарине. Тем более сомнительно, что это делали серые эльфы, которые, как говорилось ранее, не имели тяги к языку и медленно овладевали даже крайне простой в сравнении с валарином, квэнйа. Скорее все же при дворе Тиндаколло знали некоторые слова на валарине, которые могли вставлять в повседневную речь.

*(2) Изначально речь всех эльдар была эльдарином, но за время Похода язык менялся, а за тысячи лет, что илькорини жили в Валариандэ эльдарин изменился очень сильно, став тиндарином с его разными диалектами. В то время как в Отсориандэ, с прихода туда нандор и до нападения Моринготто, входившего в состав Валариандэ говорили на нандорине.

*(3) Налтариэль была эльфом, родичем Эльвэ, но «жила она с Мэльйанной и была ей дорога». Видимо, Налтариэль больше общалась и была в дружбе с маиа Мэльйанной, чем с Эльвэ. Вполне возможно это от того, что нолдиэ с Мэльйанной было о чем поговорить, были общие воспоминания. Но, возможно, дело было в том, что завистливый Эльвэ не горел желанием общаться с племянницей, превосходившей его в знаниях, красоте, драгоценностях и так далее.

*(4) Мы не знаем когда именно Налтариэл поселилась со своим народом в Лэстанорэ, но предположительно до 20го года Солнца, так как к этому времени нолдор закончили расселяться по Нолдолондэ и Валарианду. Тогда получается, что прошло не менее 46 лет, прежде чем Мэльйанна обратилась к Налтариэль с этим вопросом. Таким образом данный разговор выглядит натянутым и, скорее, нужным как художественная связка.

*(5) О возможности аинур и некоторых эльфов общаться мысленно сказано в «Осанвакэнта», что никакое расстояние не может быть преградой для разума. Однако, ни до находящихся в Амане, ни до пленников в Ангамандо нельзя было дотянуться разумом, поскольку и на той и на другой земле ледала некая завеса. Подробнее об этой завесе можно прочесть в главе «Сокрытие Вадинорэ».

*(6) В данной истории у Налтариэль крайне писсимистичный взгляд на будущее — несмотря на то, что Моринготто взят в Осаду и нолдор радуются новым землям, лично она считает, что надежда, кажущаяся яркой, чуть ли не пустая. Быть может Налтариэль считала так от того, что поверила умаиа Амносу, старавшемуся выдать себя за посланника Валар или даже за Мандоса, быть может по другой, нам не ведомой причине. А может быть это и вовсе не слова Налтариэль. Как будет видно по ходу главы, у данного текста много авторов, а текст изобилует неточностями и откровенным отхождением от истины.

*(7) К сожалению мы не знаем кем и когда это было сказано — сторонниками Фэанаро за 40 лет до Восхода; или уже пришедшими сторонниками Нолофинвэ; или ни теми, ни другими, но подобная идея была порождением слухов и домыслов. О том, что нолдор посланники Валар говорилось и ранее — но только в «Серых Анналах», таким образом, эта идея нам известна только от Пэнголода.

*(8) Фэанаро, как уже говорилось, действительно пришли в самый решающий момент, когда Моринготто почти захватил все Валариандэ, и Мэльйанна понимала это — но не Эльвэ.

*(9) В народном творчестве эльфы-нолдор, особенно среди сторонников Нолофинвэ, часто вспоминают Валар и призывают их, но в действительности меж нолдор и Валар, как было видно из глав об Исходе, осталось мало любви, и более чем логично, что нолдор не говорили о Валар. Можно отметить, что Мэльйанна больше всего могла общаться с арафинвиони, то есть они тоже не упоминали Валар.

*(10) Нет ни одной очевидной или логичной причины, глядя на нолдор сказать, что они были «изгнаны» из Амана, тем более, что это было не так. По этому, можно предположить, что данный диалог, или часть диалога, были изменены и записаны Пэнголодом (или позднем авторе) в том виде, в каком есть, а не в том, как их произнесла Мэльйанна.

*(11) Здесь в оригинале написано «haughty and fell». Слово «fell» имеет ряд значений, где самое частоупотребимое значение «свирепый, беспощадный», а наиболее редкое значение «падший». Переводчики Профессора в одних случаях дают первые значения, а в других, когда это помогает создать нужный образ о Первом Доме, дают второе значение. Однако, Профессор всегда использует слова в одном и том же смысле и переводить их то так, то сяк, это просто манипуляция. Здесь, как и везде, слово «fell» означает «свирепый, беспощадный», потому что: во-первых, как будет видно из дальнейшей Повести, Мэльйанна хорошо относилась к фэанариони, вовсе не считала их падшими. Во-вторых, нет ни одного события по которому Мэльйанна могла бы сказать о том, что сыновья Фэанаро «надменны и падши», напротив — до Восхода фэанариони присылали Эльвэ богатые дары, после Восхода Первый Дом удалился на восток Нолдолондэ, и их так любили, что почти половина всех нолдор отправилась за ними. За надменными и падшими не уходят. Фэанаро и его сыновей могли назвать беспощадными только по отношению к врагам, и это не звучало бы как обвинение. Мэльйанна могла слышать, что сыновья Фэанаро беспощадны к Темным тварям и свирепы в битвах, и, теоретически могла спросить — а чего это они так? Что побудило их быть такими? Но на самом деле это странный вопрос, так как первым ответом было бы — месть за плен Маитимо и гибель Фэанаро.

*(12) Здесь мы снова встречаем свидетельство того, что нолдор были не изгнанники, как порою это записано в текстах; потому что нельзя изгнать того, кто сам от тебя ушел. Интересно, что в текстах, написанных в конце Первой Эпохе сторонниками Нолофинвэ, принято называть и считать нолдор Изгнанниками, хотя, как только звучит прямой вопрос об изгнании, сама же Налтариэль возражает — нолдор ушли сами. И во время всего Исхода ни Валар, ни даже лже-Намо ни разу даже не намекнули нолдор, что они должны покинуть Аман, как раз наоборот. И таким образом Налтариэль права — нельзя назвать Изгнанными тех, кого до последнего удерживали.

*(13) Некоторые переводчики переводят «despite of the Valar» как «вопреки воле Валар», но в действительности о воле тут ничего не говорится. При этом словосочетания «вопреки воле Валар» и «вопреки Валар» несут совершенно разные смыслы. «Вопреки воле Валар» означает, что был четкий запрет и четко выраженная воля, запрещающая Исход. В то время как «вопреки Валар» означает «вопреки тому, что они ставили нам палки в колеса, мы все равно ушли». Как мы знаем из Повести, имел место именно второй случай, когда Валар косвенно мешали нолдор, но не осмелились запретить детям Эру поступать по своей воле. Оговорка «или… и» относится к спорам нолдор: если Первый Дом считал, что Моринготто надо уничтожить, а Камни освободить и вернуть, то некоторые нолдор считали, что достаточно только вернуть Камни, а Моринготто оставить в покое и вернуться в Аман.

*(14) Благодаря «Сильмариллиону» Кристофера, в котором Кристофер умалчивал одни факты и придумывал другие, считается, что Налтариэль, умолчав об этих трех событиях, повела себя благородно, выгораживая Первый Дом. Однако, как мы знаем из текстов, Клятву дали не только Фэанаро и его сыновья, но и нолдор из многих Домов (быть может, в том числе поэтому почти половина всех нолдор ушла с фэанариони), и даже некоторые Лорды Младших Домов (предположительно Артарэсто, Ангарато и Аиканаро). В убийстве тэлэри участвовал не только Первый, но и Второй Дом, и более того — по любым текстам битву в Альквалондэ начали либо тэлэри, либо Второй Дом, но нигде не Первый Дом. Что же касается сожжения кораблей, то об этом не было нужды рассказывать — даже орки видели пожарище. О нем не могло быть не известно. И позднее, как уже было сказано в главе «Аман после Исхода нолдор»: «в память об этих деяниях в устах эльфов и людей всегда звучала поговорка: «жгут свои лодки те, кто теряет всякую надежду на изменение взглядов или намерений» («Анналы Амана»). Это удивительная поговорка, открывающая нам, как в действительности в Эндорэ относились к Первому Дому и к сожжению кораблей Первым Домом: в глазах живущих в Эндорэ, Фэанаро не ждал изменения в поведении сторонников Нолофинвэ и потому решил, что лучше будет действовать, не опираясь на них — вот как все воспринимали сжигание кораблей. И, как показывает Повесть, к сожалению, Фэанаро во многом был прав. Более того, даже если Налтариэль действительно хотела умолчать о сожжении кораблей, у этого могли быть разные причины, но никак не желание защитить Первый Дом, ведь ее братья Ангарато, Аиканаро и, по видимости, Артарэсто, также участвовали в сожжении кораблей.

*(15) И вновь, по «Сильмариллиону» Кристофера, в ответе Налтариэль усматривается благородное желание не выдавать Дом Фэанаро. Однако, можно вспомнить те события, что произошли во время Исхода: битва в Альквалондэ, на которую Третий Дом не успел, потому что уносил с собою больше всего драгоценностей, но не книг; долгий поход до Арамана (20 лет солнца), запугивания умаиа, пытавшегося выдать себя не то за посланца Валар, не то за Намо; «шатры ропота» — 17 лет на берегах Эрумана, когда сторонники Нолофинвэ не могли решиться идти вперед и не давали идти вперед Фэанаро, а Нолофинвэ вновь нарушил свою клятву следовать за старшим полубратом по крови и быть ему верным братом по духу; еще 20 лет скитаний по Араману, прежде чем оставшиеся одни сторонники Фэанаро на что-то решились, и следующие 20 лет перехода через Льды, хотя это расстояние не больше, чем от Артаксира до Ангамандо. Похоже, что умалчивать обо всем, что было, было в интересах самой Налтариэль.

*(16) Налтариэль умолчала о том, что она сама считала несомненным злом, но такое умолчание в разговоре с мудрой и проницательной Мэльйанной привело лишь к тому, что Налтариэль ясно и четко дала понять: «Да, есть нечто настолько темное или позорное, что я это скрываю». Мэльйанна не знала, что произошло, но сама ситуация «от нас скрывают какое-то большое зло» могла вызвать подозрения и ухудшение отношения к нолдор. Однако Мэльйанна не стала предостерегать Эльвэ (возможно, как раз, чтобы окончательно не испортить отношений мужа с нолдор), но заговорила с Эльвэ о Сильмариллах — возможно, потому, что знала его любовь к белым камням: «Если у короля эльфов и была слабость, то это были сокровища, особенно серебро и белые драгоценные камни; и хотя его сокровища были богаты, он всегда жаждал большего, так как у него еще не было такого большого сокровища, как у других эльфийских лордов» (LXXXII). Возможно, Мэльйанна старалась предупредить мужа держаться подальше от Сильмариллей.

*(17) Мэльйанна была маиа и обладала даром провиденья, но она сама никогда не видела Сильмарилли и не говорила ни с кем, кто знал бы об их сути — о том, что они живые существа, о том, что они Исцеляют мир и так далее. Мэльйанна делала свои заключения, опираясь на слова лишь Налтариэль. И хотя мудрость Мэльйанны позволила ей увидеть многое, все же она, понимая больше, чем нолдор, знала меньше, чем Фэанаро и его близкий круг.

*(18) В оригинале сказано foretell — предсказывать, опираясь на логику и знания, делать заключения о будущем. То есть это прогноз, а не предсказание. И, как мы знаем, этот прогноз был ошибочным — мир не был уничтожен, было разрушено только Нолдолондэ, и то потому, что многие, кто мог это предотвратить, отказались делать свою часть работы (о чем будет сказано в Повести). Более того, именно силами нолдор и их союзников из народов Нолдолондэ Моринготто был ослаблен, тогда как вначале можно было ожидать, что он способен разрушить в битве все Эндорэ или даже Арду.

*(19) Мэльйанна не произнесла бы такого, не сказала бы, что это Сильмарилли убили Фэанаро, Финвэ и убьют еще многих. Так могли бы говорить люди об огромном бриллианте, за которым охотились и из-за которого убивали друг друга, но так не будет говорить маиа о светочах, в которых заключена судьба Арды. Тем не менее, Пэнголод мог написать подобное — потому что в головах эльфов Лэстанорэ вполне укладывались убийства из-за побрякушек, и Пэнголод мог записывать разговор Мэльйанны и Налтариэль со слов таких затемненных эльфов. Либо же эту часть «Серых Анналов» дописали люди Поздних Эпох.

*(20) Непонятно, от какого именно горя молчал Эльвэ. От горя, что ему лучше не трогать светящиеся камушки? Потому что смерть Финвэ для него не была новостью — нолдор уже более 100 лет жили в Нолдолондэ, Налтариэль уже минимум 46 лет жила в Хумэфэлйар. Не может быть, что за все это время Тиндаколло не поинтересовался «а как там мой друг Финвэ поживает и что это он сам не пришел?» Больше горевать правителю Лэстанорэ было не о чем — не по тому же, что Сильмарилли сгубили Фэанаро. Разве что Эльвэ как умная Греттель оплакивал в своей душе мир, который обязательно погибнет. При этом, Эльвэ после молчания ничего не сказал о гибели Финвэ и не хотел что-либо передать детям и пра-детям убитого друга (даже Налтариэль, живущей в Лэстанорэ). Как видно из дальнейшего разговора, Эльвэ вообще не сказал ни о чем горестном, разве что о том, что Валар не придут «до величайшей нужды». Скорее всего, весь этот диалог дописан людьми Поздних Эпох, настолько он натянут и нелогичен.

*(21) До сих пор, Эльвэ слыша об ужасах которые творит Моринготто и его твари, и думал что с ними кто-то из эльфов может заключить договор. Мы все меряем по себе, и видимо, среди затемненных эльфов Лэстанорэ были такие, кто мог бы вступить в союз с Моринготто и Темными тварями.

*(22) Этот ответ Мэльйанны уже совершенно точно дописан людьми: в оригинале в тексте написано «wrath of the Gods», то есть Валар названы Богами, что делали только люди Поздних Эпох, но никак не эльфы (не Пэнголод) и тем более это не слова самой маиа. Тем более, что абзацами выше, во время разговора между Мэльйанной и Налтариэль, Валар ни разу не были названы Богами. Таким образом, Профессор дает нам подсказку о внутренних авторах и достоверности разговора.

*(23) Как мы знаем из Повести, нолдор не творили зла в Амане или среди своих родичей. И единственное зло, которое лежало меж нолдор, было в разделении народа на сторонников Фэанаро и Нолофинвэ и последовавшие из-за этого раздоры.

*(24) Эльвэ скорее съел бы свою серую мантию, чем сказал бы о Фэанаро, что он «поистине великий», или что-то хорошее о фэанариони. Да и впоследствии, по другим текстам, нам измвестно, что Тиндаколло продолжал считать, что Первый Дом и их союзники могут сговориться с Моринготто, а здесь Эльвэ называет фэанариони «самыми смертельными врагами» Моринготто. Вне всяких сомнений, это написано людьми Поздних Эпох.

*(25) Но Эльвэ никогда не слушал и не стал бы слушать слова и тем более советы фэанариони! Автор этих строк вообще не понимал, о ком и о чем он пишет — таким образом, скорее всего, это написано людьми Поздних Эпох. Также данный фрагмент является хорошей иллюстрацией того, как Кристофер искажал слова Профессора и очернял Первый Дом: согласно «Сильмариллиону» Кристофера, маиэ сказала Эльвэ о сыновьях. Фэанаро: «Их мечи и их союзы будут иметь два острия» («Their swords and their counsels shall have two edges»). Диалог Мэльйанны и Эльвэ взят из «Серых Анналов», но там Мэльйанна сказала: «Их слова и их советы будут иметь два острия» («Their words and their counsels shall have two edges»). Стоит отметить, что слово counsel имеет и значение «совет», и значение «союз»; когда речь идет о мечах, логичнее упоминание «союза», чем «совета». Таким рбразом, слова Мэльйанны в «Серых анналах» имеют принципиально другое значение, чем в 'Сильмариллионе». Согласно Профессору, Мэльйанна считала, что слова фэанариони могут быть неоднозначны (слова имеют два острия, т.е., две стороны), тогда как в «Сильмариллионе» Кристофера прямо обвиняет фэанариони (мечиимеют два острия, т.е., будут обращаться как против орков, так и против эльдар; то же касается их военных союзов).

*(26) Хотя мориквэнди и дольше жили рядом с Тьмою и страдали от нее, они не знали о том, что Тьма — это не только нападения, но и ложь, тогда как нолдор в Амане в первую очередь столкнулись с клеветой Мэлькора, и их было теперь труднее обмануть.

«Анналы Амана»:

«Хотя Мэлькор все еще лицемерно скрывал свои намерения с великой хитростью, он теперь искал с еще большим рвением, как бы ему уничтожить Фэанаро и положить конец дружбе Валар и эльдар. Долго он был погружен в работу; и медленным поначалу и бесплодным был его труд. Но тот, кто сеет ложь, в конце концов не будет иметь недостатка в жатве, и вскоре он действительно мог отдыхать после тяжелого труда, пока другие пожинали и сеяли вместо него. Всегда Мэлькор находил уши, которые слушали его, и языки, которые распространяли то, что они слышали. Ибо ложь Мэлькора укоренялась правдой, которая в ней».

«Квэнта нолдоринва»:

«Мэлькор чарами вызывал в сердцах слушавших его видения могущественных владений на Востоке, которыми они могли бы править свободно, своей волей».

Нолдор уже сталкивались с обманом Тьмы в Амане и знали, как хитроумна может быть клевета Мэлькора, который мог смешивать ложь с правдой, воздействовать на открытый разум (например, вызывая видения), распространять слухи через тех, кто его слушал. Мориквэнди не представляли себе такого коварства, и потому Моринготто и его слуги могли использовать против них те же приемы, что раньше против нолдор.

*(27) Кириамо был союзником сыновей Фэанаро и его земли граничили с Вэриэном, землями Первого Дома. При этом Нолофинвэ и Финдарато оба объявили Кириамо своим вассалом, хотя все знали, что еще в Предначальной Эпохи Эльвэ назвал Кириамо был вассалом. Таким образом, Кириамо знал Лордов нолдор и что некоторые Лоды Младших Домов соперничают с другими родичами.

*(28) Несколькими абзацами выше Мэльйанна предупреждает Эльвэ, что в прошлом нолдор лежит какое-то зло, и о горе, лежащем между принцами нолдор, но тот лишь отвечает: «Что мне до этого?», проявляя удивительное равнодушие к словам маиэ о неизвестном зле, которое творили нолдор (ну творили и творили, мне какое дело?). Однако теперь, получив предупреждения от вассала, Эльвэ пришел в гнев. Таким образом, истории, приведенные в данной главе, противоречат друг другу и не состыковываются, хотя являются фрагментом одного текста «Серых Анналов» — и это снова подсказка от Профессора, указывающая на разных внутрених авторов и на недостоверность их повествования.

*(29) Согласно Повести… получается, что Финдарато не хотел обвинять Лордов Второго Дома, так как именно они начали (по одной из версий) сражения в Альквалондэ, но Первый Дом не начинал битвы ни по одной из версий. Так же Инглору пришлось бы рассказать нелицеприятную правду о Нолофинвэ и его сторонниках — то есть о всех принцах нолдор, кроме Первого Дома, а так же Артарэсто, Ангарато и Аиканаро, всегда бывших с Фэанаро и уплывших с ним из Арамана.

*(30) Как мы видели на примере разговора с Мэльйанной, часть «Серых Анналов» редактировалась людьми Поздних Эпох — быть может, эта часть также была изменена или дописана людьми, или же она написана Пэнголодом, но тогда он не мог не знать, что пишет ложь. Во-первых, «так же недолго длилось наше опьянение» — между речами Фэанаро в Тирионе и началом Исхода прошло 20 лет. За эти 20 лет «опьянение» ни у кого не прошло — все так же хотели или отомстить за смерть Финвэ, или вернуть Камни, или построить в Эндорэ города по своему усмотрению, без чужих указок. Так что про «опьянели и одумались», это ложь. Во-вторых, зло было совершено — Нолофинвэ стал клятвопреступником, и шедшие за ним поддержали такое поведение своего предводителя. Так что прощение обид в Эндорэ сторонниками Фэанаро и Нолофинвэ было обоюдным.

*(31) Здесь совершенно необоснованно и не основываясь ни на каких текстах, Ангарато представлен одним из сторонников Нолофинвэ — или людьми Поздних Эпох, или Пэнголодом. Но из верности кому могли молчать сторонники Нолофинвэ о том, что произошло в Альквалондэ и далее? Только из верности Нолофинвэ. Однако, здесь история делает залихватский вираж, и внутрений автор начинает лгать и клеветать на Первый Дом, причем так, словно не существовало деления на сторонников Фэанаро и Нолофинвэ, а было деление на Старший и Младшие Дома. Такое заблуждение (деление не на сторонников, а на Дома) могли делать люди Поздних Эпох, а не Пэнголод.

*(32) Как мы помним из текстов Профессора (Профессора, а не Кристофера), ни по одному тексту Первый Дом не начинал битвы в Альквалондэ, так что любое обвинение Фэанаро в начале братоубийства, это откровенная ложь. О так называемом «Роке Мандоса» было сказано уже много, и если кто-то из эльфов и поверил, что умаиа Амнос это Лорд Намо, то Фэанаро в это не верил, а значит, не верили и сторонники Фэанаро. Ангарато, Аиканаро и Артарэсто многократно названы друзьями фэанариони и перечислены среди сторонников Фэанаро, таким образом, Ангарато не мог говорить о «Роке Мандоса», так как знал, что этого Рока не было. Что же касается сожжения Первым Домом кораблей в Лосгар (как помним, это деяние впоследствии ходило в поговорках как образец для подражания), Ангарато также участвовал в этом сожжении. Сам Пэнголод не знал ни одного из участников разговора (ни Ангарато, ни Финдарато, ни Эльвэ) и не мог слышать этот разговор ни от одного из них. Таким образом, Пэнголод либо опирался на ложный рассказ кого-то из эльфов Лэстанорэ (если сам Эльвэ считал возможным лгать и нарушать слово, то с чего бы его подданным быть лучше?), либо вовсе выдумал этот разговор, либо он записан людьми Поздних Эпох, основывавшихся неизвестно на чем.

*(33) Этот текст написан сторониками Нолофинвэ и поправлен людьми, выросшими на установке, что сторонники Нолофинвэ хорошие, а сторонники Фэанаро плохие. Возможно, этот текст — попытка обелить всех сторонников Нолофинвэ? Они действительно единственные из нолдор, были предателями, а некоторые из них и убийцами, но возможно, они считали, что их сороколетнее брожение по крохотному пятачку Хэлкараксэ должно искупить их преступления? Очевидно, они не понимали как устроено искупление: в первую очередь должно быть раскаяние, размер же жертв и трудностей не обязательно будет огромным. Они же не раскаивались ни в чем, оправдывая себя за любые ошибки и виня других, но считали, что своими страданиями (произошедшими из-за слабости и неорганизованности как народа, так и вождей) они искупили что бы там ни было.

*(34) Это могло бы быть справедливым замечанием, если бы Мандос произносил какой-либо приговор. Однако, как мы знаем из Повести и как видно из текстов, «Роком Намо» сторонники Нолофинвэ всегда прикрывали последствия своих подлых дел — типа это не мы виноваты, это все Рок. Таким образом, слова, приписанные Мэльйанне, скорее всего, должны дать приличное объяснение нелюбви Эльвэ ко всем нолдор (которая в действительности была вызвана завистью к превосходству нолдор).

*(35) В оригинале использовоно английское выражение «my heart is hot within me», идущее из Псалма Давида 39:3 и означающее печаль, смятение и трепет. Но не гнев, как могло бы показаться, исходя только из перевода, не зная культурной среды. Таким образом, в данном тексте Эльвэ выставлен вовсе не гордым и гневливым, как во всех иных текстах, а кротким и смиренным, желающим пережить свое смятение и не отказывающимся от родственников. Однако, в черновике (или, может быть, в скобках — записи в скобках Кристофер тоже называл черновиками), Эльвэ как раз говорит: «for my heart is hot as the fire of Losgar» (LXI) — «мое сердце пылает, как огонь Лосгара», что придает Эльвэ совсем другой оттенок, как раз эмоционального и вспыльчивого. То есть текст «Серых Анналов» был отредактирован, чтобы представить Эльвэ в более выгодном свете, хотя в Повести его слова и поступки резко расходятся с данным благообразным образом.

*(36) В оригинале здесь написано «for ever», что наиболее близко к понятию «когда-либо», однако обычно этот момент переводят «не закрою свои двери навсегда», путая «for ever» и «forever».

*(37) Окончание хорошее, но непонятное. К какой именн Силе Эльвэ и его друзья-нолдор испытывают ненависть? К той, которая повинна во всем произошедшем. Но текст только что сообщил, что во всем повинен Фэанаро — что же, Эльвэ обещает союз, который объединен ненавистью к Фэанаро? Как мы знаем по текстам, ненависти меж большинством из сторонников Нолофинвэ и Фэанаро не было, да и образ «святого Финрода» плохо вяжется с ненавистью к родичам. С другой стороны «Сила», о которой здесь идет речь, на английском записана как Power. Этим словом Профессор обычно обозначал Валар. То есть Эльвэ говорит, что только некто из Валар (очевидно, что Моринготто) виноват во всем произошедшем. Но с одной стороны, как мы знаем из текстов, Моринготто больше не являлся Вала, и Мэльйанна не поправила мужа. Таким образом, стоит предположить, что это окончание приписали люди Поздних Эпох. А с другой стороны, собщение о том, что это Моринготто во всем виноват, лишает силы все обвинения против Фэанаро — он становится так же жертвой, втянутой во зло против своей воли (ведь он был настолько Светел, что его душа породила Сильмарилли, которые не смог бы породить даже Манвэ, и не мог после порождения Сильмариллей задумать зло, но мог быть втянут во зло). Что же — перед нами полностью выдуманный текст, составленный как легенда, объясняющая, почему Эльвэ был в дружбе со сторонниками Нолофинвэ и во вражде со сторонниками Фэанаро. Этот текст настолько противоречив и явно ошибочен, что становится очевидно — на него ни в коем случае нельзя опираться как на историческое описание.

*(38) Однако позднее мы знаем из текстов, что этот язык звучал на пирах Эльвэ, а также именно в Хумэфэлйар юный Хурин овладел квэнйа, как сказано, «в совершенстве». Таким образом, это сообщение полностью не соответствует действительности и, скорее всего, дописано позднее, когда никто уже не помнил и не знал, какой была жизнь в Лэстанорэ.

*(39) В данных двух предложениях много несостыковок. Во-первых, предел Эльвэ, это земли Валариандэ — изначально они тянулись от Линдоноронти до Миттаринга, но когда Моринготто раззорил земли нандор в Отсориандэ, Эльвэ перестал считать эти земли своими, и Валариандэ стало простираться от реки Калина до Миттарингэ, а так же захватывало побережье фалмари. И все тиндар, что жили за пределами этих земель, уже не были поддаными Эльвэ. После того, как Мэльйанна опустила Завесу над Лэстанорэ, землями Эльвэ фактически стало только само Лэстанорэ, хотя Эльвэ по-прежнему называл Кириамо своим вассалом (но так же своим вассалом Кириамо называл и Нолофинвэ, и Финдарато), но земли к востоку от Лэстанорэ Эльвэ не включал в Валариандэ. То есть фактически тиндар Эльвэ — это только тиндар Лэстанорэ, а вовсе не все тиндар вообще, как это пытался показать автор данного пассажа, приписывая его Эльвэ. К тому же, среди подданых Эльвэ были и нандор, которые в последствии жили как под его рукой в Лэстанорэ, так и в союзе с Первым Домом в Отсориандэ — почему Эльвэ не запретил квэнйа и им тоже? Скорее всего по тому, что ко временам, когда дописывались эти строки, народ нандор исчез из Арды и писавший просто забыл или не знал о них. Большая же часть тиндар к тому времени перемешалась с нолдор в их землях и спокойно говорила на квэнйа. Кстати, в этой главе говорилось о Хэлкараксэ — примечательно, что название Хэлкараксэ существует только на квэнйа, на тиндарин такое слово нигде не встречается. Что лишний раз подтверждает: тиндар очень даже пользовались квэнйа.

*(40) Как мы узнаем из Повести позднее, на пирах Эльвэ использовалась квэнйа. Таким образом, или Эльвэ должен считаться убйцей родичей и нераскаявшимся предателем, или нам необходимо признать, что внутренний автор, плохо зная о том, что происходило в Лэстанорэ, приписал Тиндаколло слова и «запрет» которых никогда не было.

*(41) Вот очередной пример того, что «Рок нолдор» всегда используется для оправдания. Согласно Пэнголоду или более позднему внутреннему автору из людей, сыновья арафинвэ только что оболгали сторонников Фэанаро, выгородили себя несправедливо обвинив других, ничего не потеряли, остались везде в выйгрыше, а теперь идут и разглагольствуют о том, что Эльвэ ополчился против Первого Дома и это все последствия Рока. В действительности, судя по всему, ни разговора Ангарато с Эльвэ, ни последовавшего разговора меж арафинвиони никогда не было, это не более чем выдумка внутреннего автора, но использование внутренним автором Рока для прикрытия подлости здесь показательное.

*(42) Этот параграф можно разбирать буквально по строчкам, так как почти о каждой есть что сказать:

1. «случилось так, как сказал Тиндаколло; ибо тиндар услышали его слово, и с тех пор по всему Валариандэ они отвергли язык нолдор и избегали тех, кто говорил на нем вслух». Серые Анналы очень ненадежный источник. Как мы знаем из предыдущих глав, на тиндарине продолжали говорить только эльфы самого Эльвэ, небольшие рассеянные группы эльфов, и частично фалмари Кириамо — об этом сообщил сам Пэнголод в тех же «Серых анналах», в «Экскурсе по языкам Бэлэрианда» (LXXII). А все остальные тиндар смешались с нолдор и переняли их язык. Автор этой части «Серых Анналов» (как будет видно ниже, этот фрагмент написал не Пэнголод) или по незнанию, или умышленно, но вводит всех в заблуждение и именно на его строчках основано поверие, закрепленное Кристофером в его Сильмариллионе, что по приказу Эльвэ тиндар прекратили говорит на квэнйа. Но данное заявление не имеет ничего общего с действительностью, противореча множеству текстов и примеров, доказывающих обратное.

2. «Возвратившиеся приняли язык тиндарин во всех своих повседневных делах (за исключением Ондолиндэ, где нолдор жили не смешиваясь с тиндар, но это было еще скрыто)». Во-первых, как уже показывалось на примерах ранее и будет показываться на примерах позднее, нолдор в повседневной речи продолжали говорить на квэнйа. Во-вторых, Пэнголод был наполовину тинда, так что он не мог написть, что в Ондолиндэ жили только нолдор — видимо данный абзац дописан поздним автором. Это то самое наглядное противоречие, показывающее, что информацию из Серых Анналов нельзя безоговорочно брать на веру и нужно внимательно проверять.

3. «на Высоком наречии Запада говорили только владыки нолдор между собой» — позднее, на многочисленных примерах мы увидим, что это не так, и что квэнйа была широко распространена не только среди эльфов, но так же среди людей.

4. «однако квэнйа всегда жил как язык преданий, где бы ни обитали нолдор». Как мы помним, даже в конце Третей Эпохи, когда Бильбо читал стихи об Эарэндиле на квэнйа, его поняли находившиеся в зале многочисленные тиндар. Так что квэнйа была хорошо известна и знакома всем эльфам. А в «Ламмас» Пэнголод писал о диалектах квэнйа в Нолдолондэ, показав, что квэнйа оставалась живым разговорным языком, а не только языком преданий.

*(43) Этот рассказ сохранился в скобках (которые Кристофер назвал черновиком) к «Серым Анналам» — возможно именно это написал когда-то Пэнголод, а позднее его слова были изменены дописчиками, составившими рассказ об Ангарато.

*(44) «Этот отрывок был заключен в скобки, и позже горечь воспоминания о словах Крантира, сказанных шестьдесят лет назад, появляется в устах Ангарато» (LXI) Не Ангарато, а Налтариэль была так задета словами Карнистира на совете, что спустя десятилетия приходила в гнев, вспоминая их, и говорит то, что говорила в ответ не на ложные обвинения Эльвэ, а просто когда разговор зашёл об Исходе. Кристофер включил в «Сильмариллионе» ответ Налтариэль только до слов «Возможно, но не от меня», и поэтому она выглядит благородно промолчавшей, чтобы не обвинять Первый Дом. Но в дейчтвительности видно, что, Налтариэль, едва сказав о своём желании промолчать ради родичей, тут же обвиняет других нолдор («мы, дети Арафинвэ, невиновны», а Первый и Второй Дом, получается, виновны, да ещё оклеветали Налтариэль и её братьев).

Далее сравним, «причину» по которой начали говорить Налтариэль и якобы Ангарото. Налтариэль: «Аnd being perplexed and recalling suddenly with anger the words of Caranthir she said «. Ангарато: " in Angrod's heart the memory of the words of Cranthir welled up again with bitterness, and he cried».

А теперь — сравним, какие оправдания использовали Налтариэль и якобы Ангарато. Налтариэль: «Yet we at least were guiltless, and suffered evil ourselves». Ангарато: «No evil did we do on our road, but suffered ourselves great wrong».

Очевидно, Ангарато и Налтариэль не могли идентично реагировать и говорить совершенно одно и то же ‐ не повторял же Ангарато за сестрой, как попугай, год спустя. К тому же, у Ангарато, который был другом фэанариони и плыл вместе с ними на кораблях из Арамана, не было причин так говорить, а у Налтариэль, всегда нелюбившей Первый Дом и действительно шедшей через Льды — были.)

Таким образом, из этого отрывка явно следует, что обвинения против Первого Дома приписаны Ангарато и, скорее всего, были сказаны Налтариэль.